Весть о смерти Алексея Балабанова упала тяжелым грузом – хотя даже не входившие в ближний круг были к ней как бы заранее приобщены, и сам режиссер к ней готовил и готовился. Он отправил на тот свет себя, "члена Европейской киноакадемии", в фильме "Я тоже хочу" и намекал на скорый уход в последних интервью, предупреждая, что "новых фильмов Балабанова скорее всего не будет". И он же завершал сценарий, готовился сразу к двум проектам, вроде даже поправил здоровье и стал проявлять интерес к зарубежным поездкам, которые раньше ненавидел. Мексика? Поеду. Трансильвания, родина Дракулы? Это мои персонажи. Поеду.

Не поехал. Не снял и уже не снимет. А то, что успел снять за двадцать с небольшим лет работы в кино, оставил нам додумывать – хватит надолго. Балабанов - реликтовый образец "проклятого поэта", и он же единственный народный герой современного российского кинофольклора, творец первой постсоветской мифологии – мифологии "братства". Уже не интернационального, но и не сводимого к русскости, как некоторым бы хотелось. Уже криминализированного, как само общество, но сохраняющего "идеалы" наряду с "понятиями"...

Далее